Рассказы
на русском

Заторможенная, хорошенькая молодая женщина вышла из мокрого автобуса, раскрыла большой красочный зонт, и не спеша зашагала к мебельной фабрике, указанной в объявлении как пункт конечного назначения. Всю дорогу она пыталась понять, что значит её сон. Мычала себе под нос и вздыхала. 

***

Девушка секретарь в очках в модной красной оправе приветливо кивнула на стул: 

– Здравствуйте. У вас назначено, правильно? Подождите немного. Я сообщу Михаилу Юрьевичу.

Директор не заставил себя долго ждать. Сам появился на пороге своего кабинета и разулыбался привлекательной посетительнице. Навскидку ему было столько же лет, сколько и Веронике, подтянутый, в сером деловом костюме.

 – Здравствуйте, Вероника Николаевна! Проходите, присаживайтесь. Я ознакомился с вашим резюме и расценками. Думаю, что вы нам подойдёте. Ну, давайте я перейду сразу к делу, если вы не возражаете.  

Директор сделал многозначительную паузу и испытующе посмотрел на Веронику. Она смотрела на него во все свои огромные глаза.

 – Наша фабрика спонсирует благотворительную акцию «Найди дом ребёнку». Эта акция была задумана для того, чтобы помочь детям в детских домах найти приёмных родителей. Ваша задача, как графического дизайнера, разработать вебсайт от имени нашей фабрики для помощи детям, включая информацию об этой акции со всеми сопутствующими составляющими: ну, там логотип, брошюры, визитки – понимаете? Параллельно с этой акцией мы открываем фонд помощи детям в детских домах. И это тоже должно быть на вебсайте. 

Директор замолчал на мгновение, и почти сразу спросил: 

– Вопросы? Пожалуйста, задавайте.

Вероника сделала глубокий вздох. Директор однозначно расположил её к себе своей деловитостью, и ей захотелось сразу спросить о самом главном:

– Признаюсь, это довольно неожиданный проект. И мне он очень нравится. Скажите, а почему вы решили провести эту акцию, ну и вообще, помогать детям из детдомов?

– Гм… Это долгая история. Скорее всего, присутствует личная мотивация, я бы сказал. Хочется сделать что-то реальное для этих детей, понимаете? 

– Словом, Вероника, – директор глянул в резюме Вероники – Николаевна, я вас ни в коем случае не тороплю с решением. Обдумайте всё хорошенько.  Подождите-ка… Мне кажется, я вас знаю. Где вы учились?

– Не в этом городе.

– Я тоже не в этом. В тридцать третьей школе?

– Да…

– Верона! Это ты?! Помнишь меня? – директор привстал в своём кресле от неподдельного удивления и восторга. – Неужели это ты?

Вероника прищурилась, уставилась на директора. Повисла пауза. Она медленно достала бумажную салфетку из своей сумки и начала теребить её в руках. Наконец, её растерянность сменилась радостью: 

– Мишка? Зыков?! С ума сойти! Ты же только меня Вероной называл!

– Ну и дела! А я с самого начала приглядывался. Да нет, думаю, показалось, наверно. А это всё-таки ты! Верона! Как я рад тебя видеть! Слушай, это супер, что именно ты появилась для этого проекта! Это надо отметить! – Мишка-директор вскочил и направился к секретеру, стоявшему в углу кабинета.

– Отметим! Не торопись! – женщина засмеялась, потом слегка нахмурила лоб. – Тебя же из пятого класса от нас выперли?

– Ну да… Да. Сколько лет уж прошло! Больше двадцати? Меня ж тогда почти на учёт в детской комнате полиции поставили. Помнишь, что мы там натворили?

Вероника задумалась на мгновение и серьёзно ответила:  

– Помню, конечно. Я долго переживала. Всё же из-за меня случилось.

 – Да ну? Я и не знал, – Мишка-директор вскинул голову. – Расскажи. 

Он вернулся к своему креслу.

 – Кто знал, что в этих бочках горючая краска окажется. А мне хотелось вечер при свечах устроить. Пока вы там с пацанами в войнушку играли, я свечи на бочках жгла. Вот и доигралась. Когда они загорелись, я перепугалась и убежала. – Вероника стыдливо поджала губы.

– Понятно… Хорошо, что хоть никто не пострадал тогда, – вздохнул друг детства.

Вероника кивнула и продолжила: 

– Да. Даже страшно представить, что бы могло быть. Расскажи, что с тобой случилось, когда тебя из школы нашей выгнали?

Мишка-директор помедлил, развёл руками, и как-то нехотя начал:

– Да рассказывать-то особо нечего. Никто ведь даже разбираться не стал, как всё получилось. Нашли козла отпущения. Дядя Коля вступился за меня тогда, но из школы пришлось уйти. Дядя Коля – это друг моего отца. Они служили вместе, пока батя не погиб. После этого случая я вообще шалопаем стал. Мне обидно так было, что меня несправедливо обвинили. Стал из дома убегать. С плохой компанией связался. У меня ж только мать одна была. Короче, Верона, если б не дядя Коля, не встретились бы мы с тобой в этом кабинете!

– Да ты ведь троечником был к тому же! Особенно и учиться не хотел. Списывал всё у меня, – шутливо заметила Вероника.

– Это да, признаю. – Мишка лукаво улыбнулся, как в детстве. – Только тогда, в пятом классе, мне ужас как обидно было. Всё решил назло всем делать. Но дядя Коля поговорил со мной круто, по-мужски, и как-то дошло до меня, что себе только хуже делаю. Да и матери тоже.

Мишкина подруга сочувственно выдохнула:

– Ну, а потом что было? Всё нормально?

– Да вроде ничего. Хотя в десятом классе я снова в историю влип. Опять подставили меня. Сказали, мол, что я деньги из учительской спёр. И тут дядя Коля помог – я позвонил ему, он пришёл в школу разбираться, поручился за меня. Обошлось.

После этих слов Мишка как-то обмяк, успокоился.

– Здорово, Мишка! Повезло тебе с дядей Колей. А мой отец даже не помнил о моём существовании. Дома никогда не был. Служба у него всегда была на первом месте. И во всех трудных ситуациях мне приходилось выплывать самой, – последние слова Вероника особенно акцентировала. Её глаза слегка увлажнились.

– Повезло – это точно. Я ведь даже хотел в военное училище поступить, быть военным, как дядя Коля. Но мать буквально на порог легла. Пришлось в индустриальный идти, – с лёгкой грустью произнёс Мишка и замолчал.

– Мишка, а ты помнишь, у нас в пятом классе новогодний концерт был? – вступила Вероника. – Меня ещё ведущей выбрали. Я вызубрила все слова наизусть – если бы ночью подняли с постели, я бы рассказала всё-всё. Понимаешь, мне ужасно хотелось, чтобы пришёл отец и увидел, какая я молодец. Он обещал. Я талдычила ему об этом концерте всю неделю. Но как раз в день концерта у него возникли неотложные учения в части, и он не появился. Мелочь вроде бы, но я до сих пор забыть не могу. Если б не мама… Боже, как я рыдала! Мне казалось, что ему просто наплевать на меня. Потом он ещё пару раз так делал, а потом и я перестала его звать куда-то. Ра-зо-ча-ро-ва-лась! – Вероника горестно вздохнула.

Мишка поёрзал в кресле. Попытался утешить подругу:

– Верона, мне трудно судить – у меня отца-то практически не было. Но те пару раз, что дядя Коля появлялся в моей жизни, оказались очень важными. Я думаю, я бы плохо кончил, если бы в тех случаях он меня не поддержал. Эх, жаль, что потом мы как-то потерялись, перестали общаться… Надо найти его, может быть. Интересно, как он?

– А мне надо было сделать что-то героическое, чтобы отец меня просто обнял или в щёку поцеловал! – продолжала Вероника.

Мужчина нахмурился, промямлил:

– Верона, ну, если он военный был…

Она мгновенно вскинулась:

– Тебя вон неродной человек поддерживал и тоже военный, на минуточку! А мой собственный отец даже не видел меня. Да ладно, проехали, – она отвернулась на мгновение. –  Я очень рада за тебя, Мишка. Какой ты молодец, что акцию такую делаешь! Я б всех детей детдомовских усыновила, если б могла. Знаешь, мне в детстве иногда казалось, что я тоже детдомовская…

– Своих нет ещё, что ли? – осторожно уточнил Мишка.

– Нет. Мужа хорошего ищу. Чтоб не как мой отец. Моему детей не надо было иметь. Не до них ему было. Ничего для нас с сестрой путного не сделал.

Женщина выдохнула и опустила глаза.

– Найдёшь! – заверил Мишка.

– А ты сам придумал – «Найди дом ребёнку»? – решила переменить тему Вероника.

– Сам. Голоса, правда, разделились на собрании управления: делать, не делать. Но так ведь это мои полёты – как хочу, так и летаю! – Мишка самодовольно улыбнулся.

Вероника насторожилась, как дикий зверь, – его слова резанули её слух, как бритвой.

– Как ты сказал?! «Мои полёты»? Так отец мой говорит – точь-в-точь!

Мишка осклабился: 

– Да нет, так дядя Коля говорил. 

Но через секунду в изумлении посмотрел на подругу и перевёл взгляд на её резюме:

– Верона, а ты же Николаевна!.. Эполетова… Точно! Так дядя Коля – твой отец, что ли?!

Ошарашенная Вероника не могла произнести ни слова. Просто сидела неподвижно с красноречивым недоумением на лице.

– Вот ты дурёха, Верона! Да дядя Коля – святой человек! Ну дела… – задумчиво протянул Мишка.

Ещё немного посидев в оцепенении, они договорились встретиться отметить встречу в следующий раз. Вероника рассеянно попрощалась и вышла. По дороге к автобусу она наступила во все лужи, смотря перед собой невидящими глазами.

Вечером, придя в себя, она позвонила отцу. Начала сбивчиво рассказывать о неожиданной встрече с другом детства:

– Папа, мы с Мишкой говорили о тебе два часа, каждый о своём, и не понимали, что оба говорили о тебе! Представляешь! Оказывается, ты был просто спасителем для него! Из крутых переделок его вытаскивал!

Отец терпеливо выслушал восторги Вероники и, наконец, спросил:

– Подожди, не тараторь. Как, ты говоришь, его зовут? Мишка Зыков? Гм, Мишка, Мишка… Может быть… Вроде был такой. Не помню, дочь.  Не уверен.

 – Я, и правда, не люблю бары, – подтвердила она, – этот шум, дым сигарет, громкая музыка. Лео обожает крутить музыку – это его слабость. Денег больших эта работа не приносит, но доставляет удовольствие.

Судьба свела их с Лео в Москве. Он учился в столичном вузе на специалиста в сфере компьютерных технологий. Выходцу из семьи боливийского военного генерала, младшему сыну, был предоставлен выбор заграничного обучения – с предпочтением стран социалистического лагеря. Как сознательный политически-подкованный элемент, Лео выбрал Советский Союз. В свободное время он освоил диджейство по-русски и по выходным развлекал студенческую братию. 

Зинка приехала покорять столицу из Иркутска. Выпускница торгового техникума, она устроилась на торговую базу. Занималась дефицитным товаром, наварила денег на уютную квартирку в Новогиреево. Однажды пошла с подругой пятикурсницей на дискотеку – были раньше такие: алкоголь употребляли подпольно и в воодушевлении зажигали, пока не разгоняла администрация. Разбитная Люська подвела подругу к диджею латиноамериканцу, и Зинка растаяла. Они прогуляли по тёмным улочкам всю ночь до утра – так начался их трогательный роман. Когда красавица обнаружила, что беременна, Лео незамедлительно проявил благородство – они расписались. Став законной женой иностранца, Зинка задумалась о месте жительства: Союз начинал разваливаться на глазах, база вот-вот грозила закрыться, через месяц Лео получал диплом специалиста – причин не уехать не наблюдалось. С крохотной дочкой на руках они сначала решили навестить боливийскую семью, поздороваться, так сказать, а потом попытать удачу в Штатах.

Семья мужа встретила русскую родственницу радушно – им предоставили лучшую комнату в доме, поставили на стол самую вкусную еду, повезли по красивейшим местам.

Безмятежное счастье имеет свойство обязательно заканчиваться. Папаша генерал сдавал позиции, мировой социалистический лагерь трещал по швам,  «боливийский рай» оказался зоной риска, и молодожёны записались в консульство на получение визы в Америку.

Вскоре дружная семья приземлились в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, из которого прямиком отправились в Коннектикут – к ранее просочившимся латиноамериканским родственникам. 

Лео срочно занялся поисками работы компьютерщика, а Зинка принялась смотреть мыльные оперы –  для изучения английского. Через пару месяцев им повезло: они нашли выгодный вариант проживания «на квартире». Дети американки итальянского происхождения, дамы глубоко-почтенного возраста, позволили им жить в её старом доме в обмен на круглосуточный уход за маменькой. Зинка получила более-менее уважаемый статус: полу-домохозяйки-полу-рабочей. Лео просиживал часами перед компьютером, по выходным пропадал в грохоте танцевальной музыки и сигаретном дыму.

– Мы живём, как в тёплом болотце, – говорила Зинка по телефону брату, закинув ноги в розовых пушистых тапочках на стол, – всё есть: продукты и одежда – какие хочешь, отпуска и друзей – особо нет, но всё хорошо, без потрясений.

Дочка потихоньку росла, пошла в школу. Зинка понимала, что скоро их «везуха» с жильём закончится – бабусе исполнился сто один год. Она озадачилась подыскать «нормальную» работу. По наводке русских друзей я привела её в офис к зубному врачу – там искали ассистента. Самым исключительным образом Зинка с первой же минуты пришлась ко двору. Она быстро всему научилась и всем своим важным видом показывала – «я на своём месте». От Зинкиной «блондинистости» не осталось и следа, она коротко остригла волосы и выкрасила их в каштановый цвет. На работе надевала очки в модной тёмно-красной оправе – «для статусности». Офис принадлежал семейной паре, бакинцам, мужу – челюстно-лицевому хирургу и жене – стоматологу-гигиенисту. Лёгкий Зинкин нрав, сноровка и коммуникабельность сделали её «своим человеком» как для русскоговорящих, так и для американских клиентов. Хозяева были довольны новой сотрудницей и впоследствии делали мне скидки на услуги в благодарность. Или мне хотелось так думать.

Успешный бизнес предполагает приятное общение работников и покупателей. Зинка выполняла это желательное условие на сто десять процентов. Она непрестанно щебетала с пациентами: по-русски – само собой легко и непринуждённо, по-английски – достаточно бегло и уверенно, с узнаваемым акцентом, смешными оборотами и слегка исковерканными словами. В любом случае, эффект достигался какой надо – клиенты покидали офис удовлетворённые сервисом. С ней охотно делились семейными проблемами и житейскими делами, обсуждали книжки и фильмы и просто трепались ни о чём. Кто-то из посетителей подсадил Зинку на эзотерическую литературу, и она с увлечением рассказывала своим знакомым «с ушами» о потустороннем мире и духах.

Как-то она затащила меня на семинар по космоэнергетике:

 – Если слать посыл в космос и просить о помощи, Вселенная тебе поможет. Всё в нашей голове – как ты себе всё придумаешь, так и будет. Пошли – интересно же!

Зинкины рассуждения о мире духов и космосе позднее сменились восхвалением фен шуя  и его законов:

 – Если живёшь по фен шую, можешь стать успешным и богатым. Знаешь, что будет, если повесишь зеркало напротив входной двери? Хорошая энергия утечёт из твоего дома через это зеркало!

Авантюрные умы видят друг друга издалека, пренебрегая разницей культур и ментальности.  В этом же зубном офисе на ресепшен работала молодая американка  Аманда необъятных размеров. Она принадлежала восьмидесяти процентам необременённых мыслями обывателей. Это не мешало ей исправно пользоваться своими льготами работающего человека, как впрочем, и всеми благами капиталистического общества. Неожиданно у них с Зинкой возникла  взаимная симпатия. 

Как-то Зинка пожаловалась, что у неё болят ноги из-за раздутых вен. Аманда,  недолго думая, дала ей свою страховую карту, снабдив необходимыми инструкциями. Так Зинка проверила на себе услуги американской медицины бесплатно. Доктор Аманды потом удивлялся: когда та успела подтянуть вены на ногах?

Однажды Зинка всполошилась не на шутку – её московская подруга по работе на базе, Яна, собиралась посетить Америку по туристической визе. Зинка не могла ударить в грязь лицом – срочно приобрела одежду и аксессуары известных брэндов и похудела на пять килограмм.  Историческая встреча предполагалась произойти в Манхэттене –  конечно, где же ещё? – на сорок восьмом этаже единственного вращающегося кафе. 

– Пригласишь Яну к себе в гости? – спрашиваю. 

– Ещё чего! Обойдётся. Вот дом купим, тогда приглашу. 

– Как-то ты не очень гостеприимна с подругой.

 – Ну и ладно. Здесь я хоть живу спокойно: никому дела до меня нет. А там мне кости перемывали на сто рядов. Жизни учили. Не хочу я снова этого. Меньше знает – крепче спит.

Иммигрантская жизнь тянулась скучно и предсказуемо, словно длинная очередь в супермаркете, пока накануне католического рождества Лео не забыл выключить компьютер. И Зинка обнаружила тайну на экране ноутбука. Это была переписка мужа с некой девицей из России. Девица вела себя фривольно и самоуверенно, они с Лео вели переговоры на предмет её приезда в Штаты. Зинка  завелась, её распирало от негодования. Она поклялась устроить Лео «весёлую жизнь» и начала с грандиозного скандала. Он возымел эффект – Лео сбежал из дома к родственникам. Звонил Зинке, просил прощения, говорил, что осознал и порвал с девицей навсегда. Зинка наслаждалась моментом, злорадствовала и весело обещала:

 – Пусть только попробует вернуться домой – убью нафиг!

Я просила её одуматься:

– Да ладно тебе злиться, праздник на носу. Прости его. Новый год будем отмечать.

 – Мы, конечно, будем, а он – нет. Я ему покажу, где раки зимуют! Пусть только попробует вернуться! А ты приходи, я селёдку купила, «шубу» сделаю.

И вот тридцать первого декабря под вечер я подъезжаю к Зинкиному дому и вижу: весь растрёпанный и взъерошенный, на крыльцо выбегает Лео с ошалелым взглядом. За ним – Зинка в бигуди, в плюшевом халате и с рыбиной селёдки в руках. Зинка хлещет Лео селёдкой по спине и орёт, он еле успевает уворачиваться от ударов.

– Негодяй, паршивец! Я те покажу Анжелу! И Вику покажу! И кто там ещё у тебя?!

– Ай! Зина, прости! Нет у меня никого! Ай! Ты только! Я тебя люблю! Ай!

– Чего ж ты раньше этого не вспомнил, бабник несчастный!

 – Ай! Чёрт попутал! Прости!

 – Щас! Как миленький у меня будешь! Куда пошёл?!

Они сбегают по лестнице на свежевыпавший снег, Лео поскальзывается и с размаху валится на землю, ревёт медведем и корчится от боли. Зинкино лицо мгновенно из разгневанного превращается в растерянное. Она обмякает, садится на корточки возле Лео, шепчет бессвязные слова. 

Лео сломал ногу.

На следующий день Зинка была первой среди посетителей отделения травмы госпиталя. Она кормила с ложки довольного Лео «селёдкой под шубой», гладила его шевелюру, спрашивала:

– Чучело ты моё, тебе нравится?

Лео с готовностью кивал:

– Очень вкусно, Зиночка. Очень!

Зинка улыбалась, поправляла Лео подушки и долго сидела у его кровати. За окном снова шёл снег. Мягкие хлопья надёжно засыпали их обиды и ссоры.

И если Лена нажимала на их имя, и они соглашались стать её друзьями, то в итоге получалось, что у неё в друзьях оказывались десятки, сотни людей, которых она никогда и в глаза не видела, и о которых слыхом не слыхивала.

А! Этот был вчера в новом джаз-клубе на Тверской, – бубнила в уме Лена, – а эта успела побывать в отпуске в Турции.

Воробьи осмелели и прыгали совсем рядом с её ногами. Булка кончилась и они щебетали в поисках другого пропитания.

А это кто? Прикольный… А эта жуть одна… Эта жалуется, что босс завалил ее работой – а как ты хотела, милая моя: деньги получать и не работать?

Ленивый кот проснулся и начал коситься в сторону беспечных пташек. Они, в свою очередь, бестолково колготились возле лужицы и урывками пили грязную воду.

А эти классно оттянулись на днюхе у Таньки. Вот свиньи – даже не пригласили меня. Ну я им еще покажу…

Так, в выяснении обстоятельств, кто что сделал и кто что выставилнапоказ, Лена сидела добрых минут сорок. К тому же она ставила лайки под понравившимися фото и сообщениями, а если ей особенно что-то нравилось, то она еще оставляла свои комментарии и разные эмодзи.

Кот окончательно взбодрился и уже готовился к прыжку на горстку из четырех воробушков. Он принял характерную позу охотника и терпеливо выжидал подходящий момент для атаки. Воробьи, кажется, не подозревали о его кровожадных планах и продолжали беззаботно переговариваться.

Лена вдруг увидела, что у трех ее отдаленных знакомых сегодня день рождения, и ей стало абсолютно очевидно, что ей необходимо написать им поздравления. Она написала всем троим одно и то же миленькое дежурное поздравление, зато выбрала разные для него фоны и рамочки и осталась очень довольна своей изобретательностью.

Кот привел свой охотничий план в исполнение, но воробьи разлетелись без особенных усилий. Они отлетели совсем недалеко и нахально продолжили развеселое чириканье.

Тут Лене в голову пришла мысль написать что-нибудь эдакое, чтобы все ее друзья и друзья их друзей, а также друзья последних и «иже с ними» вспомнили бы о ней и подумали: «Вот прикольная девчонка!» Она выбрала радужный фон, поместила его в рамочку с завитушками, и написала большими жирными буквами: «ХОЧУ КОФЕ! И ПОБЫСТРЕЕ!» И поставила подмигивающий смайлик – типа шутка такая.

Час спустя Лена наткнулась на небольшое публичное сообщение своей бывшей сослуживицы: «Утром невозможно ехать – выезжают всякие черепахи на дорогу и заставляют тащиться за ними и опаздывать на работу. Сидите дома, если не умеете быстро ездить!» Лена одобрительно хмыкнула и поставила лайк.

Рядом с Леной на скамейку присел молодой человек и начал с интересом наблюдать за охотой кота на воробьев. Кот явно нацеливался на самого бойкого. Вдруг молодой человек случайно взглянул на Лену, и восторженно-удивленно воскликнул:

– Елена Синичкина! Это вы?!

Лена вздрогнула и пролепетала:

– Мы разве знакомы? Я вас не знаю.

– Ну как же! Мы же с вами друзья в ВК! Я часто вас там вижу. Да вот только час назад вы хотели кофе. Как же это возможно? Вы и там, и тут? Так я сейчас сбегаю! Один момент! – молодой человек вскочил в сиюминутной готовности сорваться с места.

Лена опешила на секунду, но быстро собралась с мыслями и прокричала:

– Не надо! Я же пошутила! Про кофе…

Молодой человек застыл в непонимании на секунду, однако сообразил, что бежать никуда не нужно, и уже с нерешительностью произнёс:

– А… Ладно тогда… Но если вы хотите, я могу…

Лена смущённо похлопала удлинёнными тушью ресницами и перевела взгляд в сторону. Молодой человек окончательно оправился и с новым зарядом энтузиазма представился:

– Меня зовут Дмитрий. Дмитрий Воробьев. Я друг Петра Щепкина. Помните такого? Нет?! А Максима Новикова и его жену Женю? Нет? Ну, может быть, Ольгу Спиридонову? Мы еще все вместе на футбол ходим. И в ВК, конечно, общаемся.

На все вопросы об общих предполагаемых друзьях Лена отрицательно мотала головой и только смущалась всё больше. Неожиданное знакомство застало её врасплох, и она решительно не знала, что сказать и как себя вести. Общение с экраном представлялось ей в разы менее неуклюжим и обременительным.

– Ну и бог с ними, – с лёгкостью сказал Дмитрий. – Рад с вами познакомиться вживую. Как дела?

– Хорошо, – снова выдавила из себя Лена, все еще приходя в себя, едва освободившись из плена социальных сетей.

– Смотрите, этот кот пытается поймать воробья, вон того, самого смелого, видите? И так к нему подползет, и эдак. А этому воробью хоть бы что! Уворачивается от него и дальше дразнит!

– Да, я вижу… Извините, но мне нужно срочно бежать. У меня сегодня мероприятие вечером. Корпоратив в ресторане. Мне нужно подготовиться. До свиданья!

Она вскочила со ставшей ей родной скамейки, и её туфельки забили затихающую чечётку по парковой дорожке. Воробьи поспешно выпорхнули из под её резвых ног.

– Пока-пока! – откликнулся Дмитрий. Он смотрел ей вслед с нескрываемой досадой.

А вечером того же дня Лена, одетая в платье Gucci вкупе со своим фирменным макияжем, возбужденно пытала всех встречавшихся на ее пути знакомых коллег, не преминув при этом сымитировать поцелуи в щеки:

– Здравствуйте! Давно не виделись! Вы есть в ВКонтакте или на «Одноклассниках»? Нам надо законтачиться. Давайте будем общаться!

Тут же она подходила к другому потенциальному «другу» и снова:

– Приветики! Как дела? Ты в каких соцсетях тусишь? Давай дружить!

По невероятной случайности, может быть одной на миллион, в это же самое время Дмитрий Воробьев входил в этот же модный ресторан в сопровождении своего друга Петра Щепкина, который пару недель назад устроился на работу в ту же самую фирму, в которой трудилась Лена. Петька уговорил друга пойти с ним на корпоратив за компанию, чтобы пораньше смыться и потом вместе пойти к нему домой смотреть матч «Аргентина – Испания».

Когда подали закуски и салаты, за корпоративными столами в ресторане можно было наблюдать следующую картину: молодые и не очень молодые сотрудники преуспевающей компании сидели перед соблазнительными блюдами и бокалами вина и другими горячительными напитками, уткнувшись в свои мобильные телефоны и увлечённо общаясь со своими виртуальными друзьями. Лена отчаянно крутила ленту событий во «ВКонтакте», проверяла всех своих друзей, пытаясь найти имя того парня из парка. Всё-таки чем-то он её зацепил – улыбка, что ли, у него была какая-то особенная…тёплая, и она теперь жалела, что поторопилась и убежала от него так быстро.

Дима же увлечённо болтал со своим другом Петькой. Он рассказывал ему, что утром встретил очень привлекательную девушку в парке.

– Эх, если бы я встретил её вновь, ни за что не отпустил бы, – сокрушался он.

В ресторанном полумраке, подсвеченном экранами гаджетов, Лена и Дима находились за соседними столиками. Но сидели спинами друг к другу.

В окно снаружи заглядывал любопытный кот, как бы пытаясь найти знакомые лица среди чужих.

Мистер Коннор не дал договорить коллеге. Он был явно не в настроении выслушивать доводы «всезнайки Митчелл», как называл её про себя.

 – Послушайте, мне совершенно не интересно, почему у вашего класса низкие баллы. Они бросают тень на показатели всей нашей школы. Я не могу это так оставить. Словом, я вас предупредил. Извините, у меня мало времени.

Директор потянулся к телефону и начал набирать какой-то номер. Учительница медленно поднялась со стула, в недоумении пожала плечами и молча направилась к двери. Она замерла на полушаге, когда резкий голос вновь окликнул её:

– Кстати, мисс Митчелл, не забудьте забрать фотографии вашего класса у секретаря.

В поздний час того же дня Керри Митчелл устало шла по огромному магазину промтоваров. Объёмная сумка оттягивала плечо. Редкие покупатели проходили мимо, не обращая на неё никакого внимания. В поисках нужных вещей Керри совсем заплутала среди бесконечных стеллажей. Обратиться за помощью было не к кому. Она прошла несколько рядов, пытаясь найти хоть кого-нибудь, но пару минут спустя убедилась в тщетности своего поиска. Товары манили красочностью и запахом новых изделий. Керри по очереди подходила к полкам и разглядывала, по большей части, канцелярию. Когда зазвонил её мобильный телефон, она прижала его к уху и ответила бесцветным  голосом:

– Да, Джина. Да, говорила…. Ну, он сказал: «поставлю вопрос о вашей профпригодности». Я пыталась что-то объяснить, но, ты же понимаешь, что это бесполезно… Не знаю, что я буду делать, если он меня уволит…  

Вдруг её взгляд упал на одну из полок, она улыбнулась и возбуждённо заговорила:

– Джина, я сейчас в «Волмарте». Угадай, что я вижу? Да! Точно! Папки с внутренними карманами! Такие, как мы хотели использовать для новой темы по географии! На этих карманах внутри напечатаны таблицы с мерами длины. То, что нужно! Здорово? 

Учительница отсчитала нужное количество папок и уложила их в корзину. Подошла к следующей полке и, всё ещё держа мобильник возле уха, стала рассматривать разноцветные линейки. Неожиданно кто-то со спины рванул её мешковатую сумку на себя. Керри вскрикнула от резкой боли в плече и выронила телефон. Мобильник ударился о бетонный пол и развалился. Керри развернуло к здоровому чернокожему парню лицом. Тот тянул сумку к себе, но она вцепилась в лямки мёртвой хваткой.  

– Лучше отдай, – прошипел он сквозь оскаленные белые зубы. 

В спортивной шапке, толстовке, обвисших штанах и огромных кроссовках, он был похож на уличного исполнителя рэпа. Хмурое выражение лица вселяло страх. Свободной рукой он вытащил нож.  Лезвие выпрыгнуло из рукоятки и сверкнуло в свете ламп.

– Не надо! Возьмите мой кошелёк. Я отдам. Сейчас, – она нервозно потянула лямки с плеча, но не удержала, и её баул глухо грохнулся на пол. 

Замок был открыт, и содержимое вывалилось наружу. Керри, не сводя испуганного взгляда с ножа, присела и, машинально повторяя: «Сейчас, секунду, отдам», неловкими движениями сгребала в кучу рассыпавшиеся по полу  фотографии. Разношенная туфля с потёртой подошвой соскользнула с её ноги. Керри схватила её и запихала в сумку. 

– Пожалуйста, не забирайте сумку, прошу вас, – сбивчиво затараторила женщина, – как раз сегодня мне отдали фотографии учеников.  Я никак не могу их потерять. Их так много… Мне просто нужна сумка…  Я отдам кошелёк. Пожалуйста…

Она принялась суетливо сгребать фотографии в кучу. Они не поддавались и снова ускользали от дрожащих рук. Керри в одной туфле ползала по полу и лихорадочно хватала кипы бумаг. Парень махнул ножом у неё перед лицом. Она отчётливо увидела на лезвии надпись cold steel.

 – Гони кэш, дура! – крикнул парень и опять махнул ножом, – Живо! 

Вдруг до них донёсся густой мужской бас: 

– Эй, Деррик, бро! Давай быстрей!

 Учительница встрепенулась, вскинула голову и с надеждой, перемешанной с волнением в дрожащем голосе, спросила: 

– Деррик? Неужели это ты?!… Ты разве не помнишь меня? Ты же был моим учеником в третьем классе! Ну что ты творишь?! Я точно тебя этому не учила. 

Парень уставился на неё во все глаза. Казалось, он забыл, зачем он подошёл к своей жертве. Рука с ножом непроизвольно опустилась вниз. Парень нахмурился – меньше всего он ожидал подобного поворота. Он воровато оглянулся по сторонам и грубо оборвал её:

 – Да ладно, не гони пургу, ты – училка?

От этих слов внутри Керри проснулась учительница. Она заговорила чётко,  выговаривая слова одновременно мягко и требовательно, как умеют особенно мамы и учителя. Даже осанка её выправилась:

– Конечно!  Деррик, ты помнишь школу? Как мы читали книгу о мальчике-инвалиде? Ну, который стал сиротой и оказался в приюте? Помнишь? … Мы письма ему писали … собирали деньги… И ты ему хорошее письмо написал…Ты же не такой, каким хочешь казаться.

Парень словно задумался и опустил глаза на разноцветную бумажную гору под ногами. Его взгляд на долю секунды задержался на беспорядочно валявшихся фотографиях. Он сложил лезвие ножа, перекинул  зловещий предмет из руки в руку и быстрым движением сунул его в карман штанов.

– Казаться, говорите…  – желваки на его скулах невольно заиграли, – Да что вы про меня знаете?! Знаете, что сделал отец, когда  узнал, что мы собирали деньги тому пацану?! Он избил меня до полусмерти! Кричал, что я не должен никому помогать. Что нам никто не помогает. Каждый должен быть только за себя! Так что мне пофиг, мисс! Катитесь вы …

Неожиданно, словно раскат грома, раздался вопль приятеля Деррика: 

– Эй, бро, пора валить! Задницей чую – копы щас будут!

Парень с досады сплюнул, пнул близ стоящий стеллаж, резко развернулся и, ни слова не говоря, пустился наутёк. 

Учительница поднесла правую руку к сердцу, а левой начала шарить в своей сумке-мешке. Она продолжала сидеть на полу рядом с пачкой детских портретов, когда полицейский в форме подошёл к ней и спросил её о самочувствии. 

– Уже лучше, офицер, – неровным голосом ответила Керри.

 – Грабители что-то у вас забрали?

– Грабители? – произнесла она в недоумении, –  нет, сэр. Сердце прихватило.

Держась за грудь, она медленно сгребла бумаги в сумку.

На следующий день Керри Митчелл сидела в учительской комнате, подперев щёку рукой. Она рассказывала о своём злополучном происшествии давней подруге и коллеге Джине. Толстушка Джина округляла глаза всё больше:

 – Керри, это просто уму непостижимо! Это действительно был твой ученик?! И он тебя узнал? Ведь столько лет прошло! С ума сойти!

 – Да, Джина, я могла бы поклясться, что это был мой ученик пятнадцатилетней давности. Он очень страдал, когда был ребёнком. Я отвратительно себя чувствовала: как же я не знала про его отца? Неужели я такой слепой учитель, который дальше своего носа не видит? Ощущение дрянное, как если бы меня уволили.

– Ну что ты, Керри, он тебя не уволит. Таких, как ты, поискать ещё надо. Все знают, что ты учитель по призванию. И ты ведь всех своих учеников помнишь!

– В том-то и дело, Джина, что в этом случае я ошиблась. Когда я пришла домой и немного оклемалась, я нашла альбомы со старыми школьными фотографиями. Ты же знаешь, я всё храню до последнего клочка бумаги. Короче, я нашла общее фото того класса, в котором учился Деррик. Я долго сидела, вспоминала его вчера. И знаешь, что я вспомнила? У моего Деррика не было отца! Его убили в одной из бандитских драк, когда сын был совсем маленький. Ребёнок рос без отца, его многие обижали, в школе я постоянно за него вступалась. Да-да, я это совершенно точно вспомнила, Джина. Вчера был не мой Деррик…

– Да, но он не тронул тебя. Он, очевидно, тебе поверил?

 – Наверно, поверил….  Я не знаю. Но он был так зол, так орал….

– Слушай, Керри, может это всё глупости, но я читала в одной популярной книжке про духовные практики.

– Да ну, Джина, не верю я в это.

 – Нет, Керри, послушай: если ты хочешь, чтобы какой-то человек тебя простил или смягчился к тебе, представь, что он сидит рядом с тобой, и ты гладишь его по голове.

– Вот так просто? Просто представить?

– Ну да. Что тебе стоит? Закрой глаза и погладь его по голове.

– Думаешь, стоит попробовать? 

– Почему бы нет? Хуже-то ведь точно не будет.

Практически в то же самое время в обшарпанной пацанской квартире, на старом кожаном диване, сидели двое чернокожих ребят с бутылками «Бадвайзера» в руках. Ноги парней были закинуты на стоящий рядом журнальный столик. Один из них, Деррик, уставился в одну точку перед собой. Медленно глотнув пиво, он произнёс:

 – Слушай, Фил, а, может быть, я действительно не такой, каким кажусь? Может быть, я немного лучше, чем все меня видят? 

– Может быть, бро. Почём мне знать? Чё это ты вдруг? Да, не парься. Вчера мы знатно отоварились. Барахло это потом толкнём Прыщу. Главное, что ноги от копов унесли. Чуть-чуть бы, и попались.

– Всё ништяк, бро. 

– Тебе там тётка белая только под руку подвернулась. Ну, вроде пронесло, да? Чё ты, кстати, не грабанул её? Чё-то стоял, лясы с ней точил. Знакомая что ли?

– Да не, хоть она и говорила, что была моей училкой в третьем классе. Прикинь? Но я-то помню свою. Мою звали мисс Хопкинс, тоже белая. У неё были торчащие вперёд зубы, как у кролика, и кудрявые волосы по плечи. Тоже защищала нас, будь здоров. 

– Прикольно. А я училку в третьем классе плохо помню. Ну и память у тебя!

– Это да, не жалуюсь. Она гнала мне, чё мы типа делали в третьем классе. Прикольно было послушать. Вспомнила, как мы деньги пацану-инвалиду собирали. Тогда, видать, все школы собирали ему на операцию. Короче, знаешь, детство пронеслось  перед глазами… Там, конечно, много было дерьма, но было что-то и хорошее.

– Так, бро, если она не была твоей училкой, чё ты хоть кредитки её не взял? А, может, у неё и кэшак был.

– Блин, Фил, она сумку уронила, и фотки её учеников рассыпались по всему полу. Я глянул на них мельком…  И на одной увидел своего племянника Рея. Он смотрел на меня с портрета таким… чистым взглядом….

Парень замолчал, затем удивлённо обернулся, провёл рукой по стриженым волосам, растянул пухлые губы в улыбке и добавил:

– Я просто не смог ограбить его училку.

И вправду, сколько? Двадцать? Сто? Двести? Не знаю уже, сбилась со счёта. Помню точно, что был он очень видным графом, богатым и красивым. Ах, как я любила его! Как изнывала тёмными, холодными вечерами, ожидая его в своей убогой лачуге! Зато когда он приходил, всё естество моё готово было расцветать ради него, ради одного прикосновения его сильных рук. А вдруг я его не узнаю? Да нет, его мягкий уверенный голос не спутаешь ни с каким другим. Ну вот, я уже и на месте. Парадный вход. Вывеска «Бал «Хэллоуин». Какие-то лакеи чудные у дверей – большие, квадратные. Спрашивают меня о каком-то приглашении. Хорошо, вот та афиша. Не подходит? Ну, простите великодушно, другого у меня нет. Что они делают? Они берут меня под руки и тащат в сторону? Наивные лакеи! Придётся просто пройти сквозь них. А ведь я хотела по-человечески…. Боже, что у него с лицом? Оно снимается? Ему дурно? Он рухнул на пол! Какая жалость! Я не хотела, но ведь они сами виноваты. Можно было бы пропустить меня без приглашения.

Что здесь внутри? Какая адская громкая музыка! Это – бал?! Штраус бы, наверно, перевернулся в могиле, услышь он это. И какой здесь угар! Здесь верно курили прошлогодний табак сто дворников. Все пьют какие-то напитки. Тела изгибаются в причудливых позах в полутёмном зале.  Впрочем, узнаю графа – он всегда шландался по злачным неблаговидным местам. И девицы тут все из домов терпимости, похоже? Или это санитарки? Не пойму, что за девицы. Но они в одних чулках и сапогах? Грудь почти обнажена. Какие яркие у них губы, а глаза – как у чёрных цыганок. Фи, что за вкусы! А как кавалеры близко к ним держатся! Шепчут, верно, какие-то скабрезности им  на ухо, а те вульгарно хохочут. Ну и нравы у вас, господа хорошие! Но где же он? Этот? Так.… Вот волосы вроде его – блестящие, вьющиеся. Потрогаю….  А – а – а! Я сняла с него скальп?! Какой ужас! Я не хотела! Нет, вроде живой. Лысый? Так это не его волосы! Да это пират какой-то! Не он! Прочь от него!

А это кто? Мертвецы? И правда…. Ух ты, много как! Черепа, какие начищенные. И кости у них гремят. Всегда их боялась. Обойду-ка их лучше стороной. Где же ты, граф?! Я готова искать тебя бесконечно долго, даже на таких дьявольских балах. Я бы и повесилась ещё раз, если б это помогло видеть тебя, сколько душе хочется. Где ты, откликнись, отзовись!

Ну-ка, вот ещё сидит перед стеной бутылок – совсем один. Что он делает? Пьёт горькую с солью? Фу, подальше от соли! Похож он на графа? Да, чёрт возьми!!! Кажется, это он! Те же благородные черты лица, точёный профиль, та же манера опрокидывать стопку одним махом. Дай-ка я обниму тебя, мой ненаглядный, как бывало прежде. Ой, вскочил! Кажется, ошарашен! Неужели нашла? Ну-ка, а теперь я пощекочу у тебя в носу. Ух, ты, чихнул! Ещё раз! А теперь ущипну тебя за ушко. Снова вскочил! Закричал, как резаный. Его потащили на выход?! Какая прелесть! Однако на этом балу можно развлечься при желании. Все такие бесшабашные и дикие – чертовски приятное местечко! Ну, да ладно, и мне пора. Куда ж дели моего графа? Это всё в его духе! Пойду, посмотрю.

***

Вот уже месяц кружу я у дома графа. Залетаю в его апартаменты. Слежу за его каждым шагом. Оказывается, он отпетый пьяница. Очень рассеянный. Он совсем один. Я не хочу, чтобы он был одинок. Стараюсь составить ему компанию, разговариваю, смеюсь, оставляю ему записочки.  Он испуганно вздрагивает, а иногда просто приходит в бешенство и швыряет вещи, попавшиеся под руку. Кричит ругательства и хватается за бутылку. Но это ведь всё лучше, чем одиночество.

Однако я всё больше убеждаюсь, что это не мой граф. Осмотрелась тут: уже 21 век на дворе. Похоже, я опоздала на два столетия. Но это, в общем-то, не важно. Я уже отчаялась найти моего. Видно не увидеть мне его больше – запропастился где-то, безвозвратно затерялся в толще лет.

А вот и он – идёт шаркающей походкой. Ничего вокруг себя не замечает. Обронил какое-то письмо. Что это? Полюбопытствую. Читаю:

«30 ноября

Сижу дома один. Это конец. Я ничего не могу делать. Мои видения участились. Я слышу её! Она ходит по моей квартире. Я даже слышу её тихий голос, её заливистый смех в других комнатах. Я ощущаю её взгляд на себе – всё время! Меня вдруг начинает бить озноб. Я устал пить. Даже когда я пьян, я не могу найти себе покоя. Зачем я так поступил с ней? Я не знал, что она способна на такое. Неужели она меня так сильно любила, что решилась покончить с жизнью? Я не понимал раньше, что буду так мучиться после её смерти. Мне кажется, она пришла за мной, и теперь хочет, чтобы я ушёл с ней. Однажды после душа я увидел слова на запотевшем зеркале: «Это я». Мне стало реально плохо, меня стошнило. Это длится уже месяц – с того проклятого бала-Хэллоуина в «Распутине». Я больше не могу это выносить. Позавчера я искал свою кожаную куртку, открыл шкаф в прихожей и увидел верёвку – очень толстую и крепкую. То, что надо. Простите меня. Прощайте!»

Вот и славно, мой милый! Ты всё-таки такой же негодяй, как и граф. Скоро мы с тобой повстречаемся…

Дина сопровождала его по всему дому: «Тим, сегодня ты можешь пропустить школу по случаю своего дня рождения — это уважительная причина», — продолжала радовать она. Тим издал вопль победителя и бросил взгляд на дисплей с записками от домашних. Мама нарисовала большое сердце и торт со свечами. Папа тоже поздравлял и обещал в воскресенье пойти в новый парк погонять на аэромотоциклах. Вечером семья собиралась праздновать с его любимым тортом и домашним лазер-шоу. Тим был почти счастлив, только внутри все же что-то его беспокоило. Он не понимал что. 

Наспех проглотил завтрак и подключился к своей любимой виртуалке «Поймай меня, если можешь». Проиграв около двух часов, Тим вдруг осознал, что было не так: он ждал живого звонка.

При желании каждый мог использовать систему живого звонка: все носили специальный датчик на запястье, который фиксировал, с какими людьми и как долго они общались вживую. Если количество времени разговора с кем-либо было достаточным, Дина посылала уведомление собеседнику, и тот, мог позвонить напрямую. Сегодня Тим ждал живого звонка. В свой день рождения ему ужасно хотелось просто поболтать с кем-то, пусть по телефону, зато без сухих виртуальных сообщений. Но звонок он должен был заслужить. Он перебрал в памяти всех своих друзей и одноклассников, прикидывая, с кем за последний квартал он говорил больше всего. В школе ученики и учителя уже давно перешли на виртуалку. Департамент образования утвердил этот способ как более быстрый и безопасный, нежели личный контакт. К тому же агрессивная природа вирусов поставила точку в долгом споре на эту тему. После того как пятьдесят лет назад от вируса М-69 население планеты уменьшилось на треть, общественность поутихла и последнее слово осталось за государственными структурами.

Так что надеяться, что позвонят его одноклассники Зак или Рита, с которыми Тим общался больше всего, было глупо. Да и многие его ровесники привыкли к виртуальному общению настолько, что сознательно избегали личных контактов. Часто казалось, что они совсем разучились разговаривать друг с другом. Многие, но не Тим. В нем жила какая-то необъяснимая тяга к обычным человеческим разговорам и жажда живого общения. Когда он видел глаза собеседника, все нутро его волновалось, оно клокотало от счастья. Настроение заметно улучшалось, рот сам растягивался в улыбке, хотелось болтать без умолку. Многие находили эту особенность Тима чудаковатой, но ему не было до этого дела. Он никогда не упускал шанса поговорить.

Однако его учителя по шахматам и игре на гитаре преподавали исключительно виртуально. Тим безуспешно пытался зацепиться хоть за кого-нибудь. Мимолетные встречи с разными людьми были бесполезны — засчитывалась продолжительность времени общения с одним и тем же человеком. Родители в этот список не входили — их он видел каждый вечер.

К обеду даже Тим пожалел, что не пошел в школу. Он слонялся без особых дел: сразился с вирт-монстрами, поплавал в бассейне, послушал рок, попререкался с Диной — Тим обожал ее дразнить, она ведь обладала бесконечным терпением и тактом. В четыре часа дня он заказал пиццу с живой доставкой — решил даже переплатить в честь дня рождения.

К восторгу Тима в дверь позвонил знакомый разносчик пиццы Дэн. Он был в черной футболке с большими кровавыми буквами, сложенными в слово «пантера». Вот с кем Тим мог поговорить! Они возбужденно обсудили виртуозные проигрыши в композиции их любимой группы This Love. Тим закрыл дверь за собеседником в превосходном расположении духа. 

Когда он уплетал последний кусок пиццы, Дина неожиданно объявила, что поступил живой звонок. Едва не подавившись, резким движением Тим нажал кнопку. Голос, который он слышал полчаса назад, заговорщицки произнес: 

— Привет, Тим! С днем рождения! Хочешь поболтать еще?

— Ага, — сдавленно ответил Тим. Он не мог поверить своим ушам! — Как ты узнал, Дэн? 

— Получил уведомление от системы живого звонка. Удивился? Итак, что ты больше всего хочешь в свой день рождения? — с нарочитой помпезностью продолжал Дэн. Он был явно доволен тем, какое впечатление произвел на Тима этот неожиданный поворот.

 — Дэн! Одуреть, как я рад тебя слышать! Я бы хотел взломать эту чертову систему живого звонка! Ты не можешь себе представить, как я ее ненавижу! За что нам это? Почему раньше люди могли говорить друг с другом, сколько хотели?

— Ну, люди просто перестали разговаривать друг с другом. Почему нам такое досталось? По той же самой причине, что глобальное потепление съело четверть суши Земли за последние сто лет. И потому же, что мы теперь все чаще слышим о переселении на Марс. Предки нам удружили, андэстэнд?

 — Но это же несправедливо!

 — Еще бы! 

 — Знаешь, Дэн, когда я вырасту, я создам свою рок-группу. И мы будем петь о несправедливости! Очень громко! Ты придешь на мой живой концерт?

 — Конечно, — без колебаний заверил Дэн. — Я буду валяться в траве и подвывать твоим песням.

 Тим невольно улыбнулся: его день рождения был не так уж плох.

С подталкиваниями и подтаскиваниями Марина доставляет двух девочек младшего школьного возраста в пижамах на кухню. Обе неразговорчивые, ещё не проснувшиеся до конца. На четвёртый раз после своего вопроса мать, наконец, выясняет, какой вид хлопьев они будут есть. Пока те жуют, причмокивая,  и косятся на мультики на экране, Марина их причёсывает. Потом так же с непрекращающимися подбадриваниями и подпинываниями дочки попадают: в ванную – почистить зубы и в комнаты – одеться. 

Старшая, второклассница, остаётся учиться дома дистанционно по компьютеру. Младшую, первоклассницу, Марина везёт в подготовительную группу в её старый садик, где та тоже посещает виртуальный класс, но это уже не Маринина головная боль. («Кстати, планшет-то я зарядила?» – пытается припомнить Марина по дороге.) О, добросердечные воспитатели садика! Низкий поклон вам в придачу к еженедельной оплате, что вы великодушно сидите на уроках вместе с дочкой полдня и делаете с ней её многочисленные уроки! Да воздастся вам с горочкой за ваше старание и ответственность! Аминь! Чмокнув на прощание через медицинскую маску свою малышку – тоже в маске, Марина прыгает в машину и катит впопыхах домой, чтобы успеть к началу занятий старшей дочери. Вбегает в дом, быстро открывает ноутбук, входит в дочкин виртуальный класс – готово! Учись – не хочу. «Ладно», – думает Марина, – «главное, успели засветиться. Пора и мне бежать в свои классы».

Взмыленная, она успевает на ходу заправить детские постельки и на кухне убрать тарелки в раковину. Подлетает к своему рабочему столу с компьютером,  плюхается на стул, выдыхая: «Фу, вроде тоже успела!» Кладёт мобильник перед собой, чтобы знать время. Чувствовать присутствие этого гаджета становится жизненно необходимым.  «Так, что у нас сегодня – шесть уроков, так-так…»  – скользит глазами по планам уроков, прикидывая расклад на предстоящий рабочий день. (Марина занимается английским языком с детьми всех возрастов, от первого до восьмого класса, в маленьких группах. В них дети из семей иммигрантов.) «Ну, поехали!» – она появляется в виртуальной школе и включает видео в «гугл-классе». 

Первыми «приходят» на урок шестиклассники – обнаруживают свои тёплые уютные норки в дремучем лесу виртуальной школы. Вот одна норка открылась, показалась заспанная мордашка девочки-говоруньи. Пролепетала «здрасьте» и снова закрылась. На экране компьютера Марина видит себя через видеокамеру и подписанные норки своих учеников – закрытые и безголосые. Она начинает урок – её видят и слышат, точнее ей хочется думать, что её видят и слышат: «Итак, ребята, на прошлом уроке мы говорили о том, как отцы-пингвины заботятся о яйцах, своих будущих пингвинятах. Кто может вкратце напомнить нам об этом? Хосе?» Молчание. «Хосе!» –  три раза безответно повисает в воздухе. Норка Хосе задраена наглухо, не слышно ни малейшего шевеления. Марина-учительница не теряет надежду на контакт: «Нелли?» Слышится какая-то возня и возмущённый голос вопрошает: «Чего?» Марина повторяет вопрос, изображает  воодушевлённое лицо, показывая своим видом, что уже почти получила ответ и только ждёт, чтобы недовольный голос его озвучил. Но голос исчезает где-то в темноте своей норки. Учительница настойчиво ищет сознательного ученика: «Мия, напомни нам, пожалуйста, как отцы-пингвины защищают своих будущих малышей от жестокого холода». Норка Мии включает микрофон и застенчиво мямлит: «Ну, они держат их в тепле». «Отлично!» – восклицает Марина, возбуждённо-довольная, как будто она выиграла акцию «ответ в подарок». 

Далее она начинает с энтузиазмом рассказывать обо всех тяготах жизни пингвинов в холоднющей Антарктике. Она говорит минут пять, пока ей в голову не приходит вновь попытаться постучаться в норки и выклянчить хоть какой-нибудь маломальский ответ. С пятой попытки ей удаётся вытащить болтушку Адель, хотя та явно не в духе. Адель включает видео, демонстрируя растрёпанную себя в пижаме. Но Марину это, конечно же, не смущает. Она безумно рада, что нашлась ученица, которая и сегодня с ней немножко поговорила. Марина объясняет задание, которое нужно сделать в виртуальном классе. Однако надежды получить это задание выполненным у неё, в общем-то, нет. Не делают – в одно ухо входит, в другое выходит. Она сотрясает воздух ещё немного, дети как бы смотрят видео, во время которого учительница переводит дух, потом следует тот же, почти безответный, опрос норок. Она произносит ещё несколько фраз. Уставшая, будто после интенсивной утренней пробежки по парку, Марина вымучивает улыбку и прощается с детьми. Норки мгновенно растворяются в густом тумане виртуальной школы. 

Марина-мать опрометью кидается в комнату дочери: «Маша! У тебя урок математики! Быстро в класс!» Дочь переходит из окна компьютерной игры в окно своего класса, нажимает на видео конференцию. Дальше Марина не контролирует – она мчится обратно к своему компьютеру и входит в следующий виртуальный класс. 

По плану – малыши-первоклассники. Эта группа – полная противоположность предыдущей: дети пребывают в блаженном неведении о своих одноклассниках и, кажется, обо всём вокруг, говорят наперебой, не слушая ни друг друга, ни учительницу. 

– Тича! Смотрите, вот моя собака!

– А это моя кошка! Мы нашли её на улице.

– Тича! Лук! Это мой волшебный камень!

– У моего братика сегодня хэппи бёздей! 

– Вот моё новое платье!

Они суют в экран всё, что, по их мнению, надо непременно показать учителю – всё за один раз. Марина умиляется и задаёт простенькие вопросы обо всех предметах. После десяти минут галдежа она еле-еле успокаивает малышню и начинает урок. Её голос смешивается с многообразием различных бытовых звуков в домах учеников – от смеха и разговора взрослых до хлопанья дверьми и стука тяжёлыми предметами. Она настойчиво просит детей убрать звук. У некоторых это получается, остальные честно не понимают, чего от них хотят. Марина не отчаивается и продолжает, перекрикивая помехи, и какофония громких звуков давит ей на уши. Десять минут спустя она чувствует, что её горло начинает болеть от натуги. Усилием воли она заканчивает урок, говорит детям «До свидания!» Прощание занимает очередные десять минут. Малышам непременно надо высказать все свои секреты напоследок:

– Мы сейчас пойдём покупать подарки братику! Донт тел энибади!

 – Тича! А почему Майкла сегодня не было? Я нарисовала ему картинку.

– У меня есть вот такие конфетки! Соу ямми!

Когда Марина «выходит» из этого класса, она обхватывает голову руками и сидит неподвижно целую минуту. Гомон детских голосов стихает. Кажется, она уже отработала целый день… Нет? Она роняет быстрый взгляд на мобильник и понимает, что опаздывает на следующий урок. Практически истерично кричит дочери через коридор: «Маша! Срочно на чтение! Урок уже идёт!» Сама кликает на ссылку группы пятиклассников и немного успокаивается, увидев, что прибыла вовремя. Урок с этими детьми похож на долгожданный бриз с моря в знойный день. Они не кричат, не перебивают друг друга, ведут себя в основном вежливо и адекватно. Хотя некоторые из них поведением занесли одну ногу в шестой класс – думают, что они взрослые, крутые, что надо не терять лица в глазах друзей и можно отвечать учителю неторопливо, «через губу». Но не надо Бога гневить – в целом, это лёгкие уроки.

– Мисс, можно я прочитаю эту страницу?

– Главная мысль в этой книге – что, нам очень нужна вода. 

– Мисс, мы уже читали это, но я могу ещё раз.

– А главный герой здесь выдуманный.

«Какие хорошие, отвечают», – с теплотой думает Марина, прощается с пятиклассниками. Неожиданно её ударяет током мысль проверить как дела у дочери. Она бежит в её комнату, мгновенно оценивает происходящее.  Маша качается на стуле, вроде бы «сидит на уроке»  перед компьютером, но на самом деле играет в игру. Мать закрывает все «нелегальные» окна, грозит пальцем и поспешно удаляется на следующий урок к четвероклассникам. 

Четвероклассники похожи на пятиклассников – но лучше. Четвёртый класс – золотая середина между третьим и пятым. Они уже не такие беспомощные, как третьеклассники, но ещё не такие деловые, как пятиклассники. Они – душки. Покладистые, покорные, честные – почти всегда. В них благоухает очаровательная детскость пышными букетами душистых цветов. Сплошная радость, если откинуть занудные условности о выполнении домашней работы. Марина им улыбается и завершает все пункты своего урока. Чудесные дети. Но и с ними пора прощаться: «Адьёс, дети! Си ю некст тайм!»

Наконец-то пришло время отдышаться – перерыв на обед. Так, покормить ребёнка, отправить её погулять на пятнадцать минут, сделать с ней пару её заданий и отправить на очередной урок. После этого проверить домашние работы, чтобы не копились, просмотреть рабочие имейлы и вовремя «пойти» на урок к семиклассникам – играть с ними «в одни ворота».  Вообще, семиклассники в виртуальной школе – это улучшенная версия шестиклассников. На вопросы  отвечают и иногда даже проявляют инициативу. Конечно, есть молчуны и тихони, но есть и экстраверты, «социальные животные», как их нелестно нарекла американская педагогика. Спасибо ещё, что приходят на урок. Присутствуют, так сказать. О сдаче выполненных заданий лучше умолчать. 

И вот последний на сегодня класс – третий. Но что такое? Интернет исчез! О нет, только не это! Что ж за напасть такая?! Марина хватает мобильник и судорожными пальцами набивает мольбу коллеге – чтобы та «вошла» в Маринин класс и сообщила детям о проблеме. Третьеклассники обычно дружно приходят на урок. Участвуют, задают дурацкие вопросы, тащат свои любимые вещи и домашних животных показать учительнице и друг другу. Пусть ждут пока до её прихода в класс – вдруг интернет появится до конца урока. Марина заламывает руки в беспомощности. И ничего с этим не поделаешь! Всё время ожидания она места себе не находит – как же так! Интернет появляется, а вместе с ним и она предстаёт перед учениками с извинениями, но через минуту виртуальная связь снова теряется, уже до конца урока. Да будь он неладен! 

Как бы там ни было, рабочий день завершён. Ещё вот только подготовить все уроки в дистанционных классах на завтра. Да нет, сами-то уроки на неделю  написаны и сданы ещё в выходные директору, но ведь их оформить виртуально нужно. Ещё два-три часа покопаться в разных онлайн-приложениях, создать всевозможные файлы для заданий, записать объяснительные видео, и, в конце концов, аппетитно представить ученикам предлагаемые знания на блюдечке с голубой каёмочкой. А потом, преодолевая приступы раздражения и нервозности, сделать несчастные уроки со своей ноющей второклассницей. Ну и забрать младшую из садика. И проверить всё те же проклятые уроки у беззаботной первоклассницы…

Вечером с гудящей, как растревоженный пчелиный улей, головой и ноющей от многочасового сидения за компьютером спиной Марина едет в продуктовый магазин. Стоя в очереди в кассу, слышит будничный диалог двух покупательниц:

 – А как ваш сын справляется с дистанционным обучением?

– Ох, тяжело. Надо его постоянно контролировать. А я сама ещё на работу езжу. Мне кажется, что дел с этой школьной «удалёнкой» прибавилось в разы!

– Ещё бы! Я тоже мучаюсь со своими чадами. Учителям вот хорошо. Сидят дома, с детьми в школе не надо возиться. Задавай задания и ставь оценки. Красота!

Марина задыхается в медицинской маске, закашливается. Болтающие женщины оборачиваются и награждают её осуждающе-подозрительными взглядами. 

Отправив детей в постель, Марина вновь садится за рабочий стол, чтобы окончательно разобраться с необходимыми на завтра делами. Ложится спать уже за полночь, умостив любимый мобильник рядом – будильник заведён, как обычно, на 6. В голове ещё долго роятся мысли о проведённых уроках, учениках, планах занятий, отчётности перед директором, возникают разные идеи, как лучше преподнести материал…  «Красота», – измождённо усмехается Марина и проваливается в беспокойный пятичасовой сон.

Октябрь 2020 г.